Мои неведомые предки
… По царскому Манифесту Екатерины II от 1762 года мои предки были переселены графом Николаем Салтыковым из Мещерских лесов Владимирской губернии — в малообжитую, полу-степную Пензенскую губернию, сильно пострадавшую в своё время от набегов монголо-татар.
Указом Екатерины II «Об открытии Саратовского наместничества» от 7 ноября 1780 г. было утверждено 9 уездов, в том числе Кузнецкий, Петровский и Сердобский (территории которых ранее входили в состав Пензенского уезда Пензенской провинции). Села Нарышкино (Воскресеновка и Труев тож) и Большая Сердоба переименованы в города Кузнецк и Сердоб (впоследствии Сердобск).
Князь Николай Салтыков основал сёла Салтыково, Байка, Сапожок и др. в конце XYII века (1770-1790 годах) в Сердобском уезде. В «Экономических примечаниях» это описывается так: «Жалованная земля по высочайшему рескрипту генерал-фельдмаршалу, президенту Государственной военной коллегии графу Николаю Ивановичу Салтыкову, на которой ныне поселено сельцо Богоявленское».
Такая формулировка позволяет предположить, что к 1795 году императрица пожаловала светлейшему князю Николаю Салтыкову земли на реке Байке (у истоков река Байка называлась Малая Байка, а у впадения в реку Сердобу — Большая Байка; речка Байка — левый приток Сердобы). Очевидно, первое время в Байке здесь находились отъезжие поля, обрабатываемые мужиками многолюдного с. Салтыково, куда, вероятно, свозились подаренные императрицей крестьяне (вариант происхождения байковских крестьян), основавшие позднее Байку. После 1795, но не позже 1816-го (год смерти фельдмаршала Салытыкова) село Байка, безусловно, существовало. В 1829 году площадь пашни составляла здесь 1117, сенных покосов 2453 десятины, под огородами и поселением – 29 десятин.
В 1818 году церкви в Байке еще не было, ездили за 30 вёрст через село Сапожок в Еланский храм Казанской БМ. Потом построили деревянную церковь, а в 1831 году на средства прихожан был простроен каменный однопрестольный храм во имя святых бессребреников Космы и Дамиана в стиле классицизм: четверик храма завершается ротондой, покрытой куполом и прорезанной полукруглыми окошками; северный и южный фасады храма отмечены портиками с треугольными фронтонами; с востока примыкает полукруглая апсида, с запада — небольшая трапезная, соединенная с трехъярусной колокольней. Два нижних яруса колокольни являются мощным основанием для яруса звона, над которым устроен четвериковый, как и все ярусы, барабан; западный вход имеет портал в виде двух колонн, несущих на себе треугольный фронтон, над окнами нижнего яруса колокольни и апсиды сделаны треугольные сандрики.
Мой прадед Пётр Шлючёв родился в селе Байка Сердобского уезда Пензенской губернии после отмены крепостного права (предположительно в 1873 году). Его отец, вероятнее всего, после отмены крепостного права в 1861 году входил в крестьянское общество села Байка. До 18 94 года мой прадед совершил своего рода подвиг: съездил в Англию с торговыми целями вместе с Павлом Николаевичем Яблочковым; об этом в нашей семье помнят до сих пор:
В 1894 году мой прадед должен был проходить воинскую службу: по жребию в соответствии с Уставом о воинской повинности 1874 года; но, видимо, военный жребий в те годы его миновал. Поэтому мой прадед воспользовался Столыпинской аграрной реформой: стал владельцем земельного надела и выпаса. Однако к осени 1914 года был мобилизован на Юго-Западный фронт, и воевал в Галиции, пока не был ранен. Его крестьянское хозяйство во время ПМВ можно сказать свалилось на 16-летнего сына-подростка, который, всё же, смог справиться с крестьянскими делами; поэтому после возвращения с фронта мой прадед отправил в 1916 году старшего сына учиться автомобильному делу в Москву (автошкола FIAT), а в год Октябрьской революции в 1917 году женил Терентия, выделил его в отдельное крестьянское единоличное хозяйство: с лошадьми, дойными коровами и стадом овец.
И мой прадед Пётр и его старший сын Терентий Петрович, сильно пострадавшие во время Гражданской войны, с началом НЭПа начали оправлять свои крестьянские хозяйства (а Терентий — и здоровье, подорванное в годы Гражданской войны: он тогда переболел тифом и заразился туберкулёзом).
Однако, в 1927 году по секретной директиве ОГПУ началась насильственная коллективизация, и «эксплуататоров наёмного труда» нужно было доставлять на подводах за 40 вёрст до ближайшей жд станции (чтобы не кормить лошадей), разрешалось выселенцам брать домашнего имущества до 25 пудов; острые инструменты изымались, как только семье объявлялось о выселении; был 1 вооружённый конвоир на 3 подводы (ему строго-настрого запрещалось бряцать оружием); выселенных называли «лишенцами», потому что они лишались всех прав: социальных и гражданских. Продовольствия разрешали брать на 2 мес.; остальное конфисковывалось. Переселение не подлежало огласке. Из 7 членов семьи моих предков Шлючёвых «спец.поселенкой» стала и девятилетняя девочка — Анна Терентьевна Шлючёва.
В вагон-«теплушку» грузили по 40 человек (ближайшая к селу Байка жд станция была «Ртищево»; охрана спец.поселенцев была вооружённая — ОГПУ (специальный орган гос.безопасности); на сборы семье давалось 24 часа под присмотром милиционера; можно было брать не более 500 руб, все вещи запаковывали в рогожу или мешки, на них химическим карандашом или краской писали: ФИО главы семьи.
Такие-растакие партийцы Пензенской области решили ликвидировать своих кулаков досрочно, к 1930 году. И после 1930 года сердобских крестьян-единоличников уже ссылали не только в сторону казахстанских степей (как, например, моих предков в бывшую помещичью усадьбу — на хутор Михайловский Чапаевского района под Балаково), но и на строительство Беломоро-Балтийского канала.
